Преступление искусства

По сообщениям СМИ, 18 марта 2021 года состоялась премьера первой серии многосерийного фильма «Чикатило»  на интернет-платформе Okko. Это очередной фильм об известном серийном убийце. Яркие рекламы нового фильма появились на улицах Москвы. Ранее о его личности был создан ряд фильмов и зарубежом. Несколько лет назад, помнится, было сообщение, что на Украине выходит фильм об этом маньяке, и на главную роль был приглашен известный голливудский актер. Подавалось это как яркое событие культуры. Не только Украина, но и Россия не хочет ни в чем отставать от Запада. Злодей-сатанист превращен чуть ли не в героя нашего времени. Садист, надругавшийся над десятками людей, убивший множество детей. О нем нормальному человеку и вспоминать-то страшно. Это происходит на фоне массовой нищеты и унижения наших народов. Все более приходится убеждаться в том, что герой современных «демократов» — это антихрист, почву для пришествия которого они так усердно подготавливают. То, что они с таким упоением снова и снова возвращаются к одному из самых гнусных злодеяний, показывает, какие силы, кажется, доминируют уже окончательно в человеческом обществе.

Мне приходилось писать об этом более четверти века назад. Помню, когда меня попросили в редакции «Искусства кино» дать оценку с христианской точки зрения очередному киносценарию, посвященному «садисту века», я нехотя согласился, однако никак не мог заставить себя приступить к статье. Я задумался, почему на эту тему мне не пишется. Такие процессы всегда рассматривались в закрытом суде. И только в последнее десятилетие так широко и детально их стали освещать в прессе. Раньше ограничивались сухой протокольной информацией: такой-то, убийца шестидесяти детей, приговорен к высшей мере, приговор приведен в исполнение. И никому не приходило в голову (а может быть, рука не поднималась) художественно оформлять и смаковать столь патологичные чудовищные преступления.

Многие годы пресса навязывала его в качестве знаменитости. Почти не было газеты, не принявшей участия в его прославлении. С явным удовольствием преподносились многочисленные подробности. Газета с самым большим тиражом в нашей стране «Аргументы и факты» опубликовала его письмо, в котором он высказался в поддержку демократии Ельцина против коммунистов. Замелькали интервью. На книжных развалах появились книги в ярких глянцевитых обложках, написанные от имени самого «вампира». Наконец, пошли киносценарии. Кажется, его решили увековечить как героя. Не хватало только памятника антигерою вместо исчезающих памятников Ленину, — новый символ героя нашего времени.

Писать на эту тему? Я заметил то, что мне неприятно произносить само имя этого человека — оно для меня как черное слово, язык не поворачивается. Многие не могут смотреть на фотографии Ельцина, потому что это связано с массовыми убийствами. И это понятно. Недаром в народе говорят, что нечистую силу не следует ни поминать, ни малевать, чтобы не привлекать ее.

В нездоровом интересе к преступлению есть нечто инфернальное — то, что тешит беса. Это точно подметил Достоевский в «Братьях Карамазовых», где Лиза Хохлакова говорит Алеше Карамазову: «Как сейчас все полюбили Митю за то, что он убил своего отца!» (Вспомните недавнюю историю с сестрами Хачатурян, убившими своего отца).

Это не просто то, что щекочет нервы обывателю, здесь — любопытство к человеку, который преступил черту, отделяющую человека от беса. И это свидетельствует об атрофированности чувства греха — здесь своего рода моральное соучастие: хотя бы посмотреть на преступника. Достойные люди часто подвергаются насмешкам толпы, а здесь не смешно. Смотрят, как кролик на удава, в гипнотическом оцепенении, и не могут оторваться.

Если бы этого типа посадили в клетку на всеобщее обозрение, как Емельку Пугачева, то народу пришло бы не меньше, чем на когда-то нашумевшее шоу «За стеклом» или сегодняшнюю телепрограмму «Пусть говорят», чтобы было чем похвалиться: «А я вот видел известного убийцу». И подсознательно это означает: «Вот я видел наяву нечистую силу». Верующие церковные люди к этой клетке бы не подошли, а те, которые часами прикованы к телевизору, побежали бы.

Потому и тиражируют это, что знают наверняка: будет кассовый фильм, будет большой сбор, все повалят. Пресса, а за ней искусство — как трупный червь, на смерти, на страшном грехе живут и делают деньги. Последнее интервью Собчак с отпущенным недавно на свободу насильником из Скопина показывает, что интерес обывателя к патологии не ослабевает. Интерес к преступлению сродни интересу ко всякому пороку — например, узнать порнографические подробности закрытого процесса над очередным маньяком. Кто любители подобных изданий? В каком-то смысле они отождествляются с героями преступлений, а некоторые из них, может быть, являются потенциальными преступниками.

В газетенках, подобных «МК», где любят смаковать патологию, ярко выражено бесовское отношение к жизни и смерти: «Еще один неудачливый акробат упал с десятого этажа», «Не каждый день приходится расчленять возлюбленных» — это заголовки там такие. Жизнь ничего не стоит и смерть ничего не стоит. И поэтому людям, которые напуганы жизнью, от этого должно быть как бы немного легче. И над смертью можно смеяться. В эпидемии бесовства, в измывательстве над таинством смерти и жизни виден все тот же атеистический комсомольский задор верных большевиков-интернационалистов. Есть свобода для греха и нет никакой ответственности ни за слова, ни за поступки, так как само собой подразумевается, что бессмертной души нет.

Почему естественная реакция нормального человека на убийц-садистов — ужас? Потому, что пустоту души у них заняли бесы. Посмотреть на них, как в лицо бесу посмотреть — в лучшем случае пустота. Неслучайно сослуживцы и соседи не могли сказать о маньяке ничего определенного и припомнить его каких-либо индивидуальных черт. В общении с людьми у него преобладала пустота, и он был «никакой». И только жертва знала того беса, который владел его душой.

Дарами, которые дал Бог, можно начать служение бесу, и сам человек может превратиться в беса. Тайна интимной жизни связана с тайной смерти и тайной рождения человека. Страшно, когда божественная тайна отдается на поругание бесу. Люди, не знающие Бога, пытаются уговорить себя и других, что физическая близость — это просто и естественно, как еда. Да, Бог дал людям эту таинственную пищу, но существует опасность, что еда может превратиться в людоедство.

Все, что создал Бог, служит во благо человеку, и Он дал нам не только законы жизни, но и силы их исполнять. Первое падение заключалось в непослушании Богу, а затем уже последовал грех убийства человека. Это загадка жизни, о которой Библия говорит: «У дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним» (Быт. 4, 7). Загадка зла, о которой Достоевский размышлял, пытаясь постигнуть, почему порок притягивает человека и что значит заглядывание в бездну.

Грех и разврат появились не сегодня. Еще о Короленко декаденты писали: «Вся его бездарность проистекает из того, что он никогда не изменял жене». Добродетель оказывается пресной. Но то, что было всегда, достигает сегодня крайней степени, постепенно это превращается в Содом и Гоморру, где добродетель — порок и порок — добродетель. Совершается диавольский переворот: грех естествен, неестественно не грешить. Естественный инстинкт целомудрия — ненормален. Этот барьер хочет сломать современная психология.

Однако еще дореволюционный психиатр Форель, будучи неверующим человеком, приводил многочисленные примеры, как психопатологические искажения преодолеваются воздержанием и религией — через осознание неестественности своего положения, своих стремлений, того, что они противны Богу. А теперь психологи и СМИ твердят: нечего стесняться. Нечего стесняться, что ты — мужеложец, в нас живет это, мы этого не сознаем, давим в себе, мы боимся признаться, что в нас это есть. Грех, извращение объявляются нормой. И тогда становится непонятным, почему, собственно, нельзя убивать. «Если Бога нет, то все позволено», — писал Достоевский. «Но ведь действительно все позволено, — кричит в ответ в отчаянии французский философ Сартр, — потому что Бога нет!»

То, что может мерцать на периферии греховного сознания, современная культура «New Age» стремится вытащить в центр личности. Есть черное искажение в каждом человеке, которое человек с Божьей помощью призван преодолеть. Жизнь — это преодоление, преодоление своего греха, который в каждом есть. В противном случае остается безблагодатность падшего человека, ему недоступна новая жизнь, о которой говорит Христос. Человека, у которого нет основания, веры в Христа Бога, — легко развратить, внутренний инстинкт сохранения себя без труда может быть разрушен, и тогда остаются только попытки оправдания зла. Как было выведено в заголовке одной безумно циничной статьи: «Палач или жертва, или дело Ч. живет и побеждает».

В заключение, как подтверждение того, что страшные преступления совершаются, так сказать, под копирку этих теле- и кинопрограмм, я хотел бы привести две цитаты из публикаций на данную тему.

«То, что я делал, — признается преступник, — я делал после просмотра видеофильмов со всякими извращениями, разными жестокостями и ужасами». И вторая цитата: «Пресса любила Чикатило, Чикатило любил прессу. Слава — последнее преступление убийцы».

Точнее было бы сказать: это — преступление прессы.

Протоиерей Александр Шаргунов

Share on facebook
Facebook
Share on vk
VK
Share on odnoklassniki
OK
Share on telegram
Telegram
Share on whatsapp
WhatsApp
Share on email
Отправить на почту
Share on print
Напечатать

Другие публикации ...

X