Когда система дороже человека

Толкование на евангельское чтение в Неделю 27-ю по Пятидесятнице

Лк, 71 зач., 13, 10—17

В одной из синагог учил Иисус в субботу. Там была женщина, восемнадцать лет имевшая духа немощи: она была скорчена и не могла выпрямиться. Иисус, увидев ее, подозвал и сказал ей: женщина! ты освобождаешься от недуга твоего. И возложил на нее руки, и она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. При этом начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу: есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний. Господь сказал ему в ответ: лицемер! не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний? И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его.

Мы слышали в Евангелии, как Христос исцелил женщину, которая в течение восемнадцати лет была согнута и не могла распрямиться. И тут вмешался начальник синагоги. Он не имел мужества обратиться прямо ко Христу и стал с гневным протестом говорить к народу. Господь исцелил в субботу. Поскольку исцеление было в каком-то смысле делом, работой, то его можно было рассматривать, как нарушение субботы.

Но Господь отвечает иудеям, исходя из их собственного закона. Как бы ни были люди суровы в своих законах, они не могут не иметь некоторого снисхождения, хотя бы по отношению к бессловесным животным. А потому даже в субботу считалось совершенно законным отвязывать от яслей вола или осла и поить их. Господь говорит, что если возможно заботиться о животном в субботу, то, разумеется, праведно в очах Божиих освободить от уз мучительной болезни человека.

Начальник синагоги и многие люди, подобные ему, которых мы встречаем в Евангелии, были теми, для кого некая религиозная система, свод правил оказывается дороже человека. Для них важнее соблюсти до мелочей предписания закона, нежели помочь страдальцу. И эту болезнь законничества мы можем наблюдать в человечестве на протяжении всей его истории в различных и очень страшных порой проявлениях. Система внешнего оказывается дороже человека.

Враг рода человеческого хочет создать такую атмосферу жизни, чтобы люди жили как на войне. Чтобы не было мира, когда человек может остановиться и увидеть другого человека как единственного и неповторимого, увидеть его как чудо. Чтобы было как на войне, когда люди воспринимаются как принадлежащие к какому-то роду войск, к какой-то группе. И важнее всего то, как они вооружены, как они экипированы, а сам человек, то, что с ним происходит, не имеет значения.

В наше время эта древняя война приобретает особенно жестокий характер. Человек охвачен этой войной со всех сторон и, конечно же, со стороны экономической и политической жизни. Именно сегодня — не только вчера, на протяжении семидесятилетнего вавилонского большевистского пленения — ради достижения каких-то экономических целей, ради какой-то определенной экономической системы человек ставится в такое положение, что фактически он исчезает. Миллионы людей могут быть согнуты в дугу нищетой и болезнями — но главное, чтобы победила эта новая экономическая система. Множество людей может быть просто принесено в жертву и убито только для того, чтобы восторжествовала эта система. И это же самое совершается и совершалось в политике.

Суть того, что было в годы большевизма, сводится к следующему: человеческую личность растворить в безличном коллективизме, так чтобы и человек стал безличным, чтобы его не было видно за стеной этой политической системы. А есть, оказывается, еще более разрушительная идеология, когда грех объявляется нормой человеческого существования. Как происходит это сейчас в отступивших от христианства западных странах. Разве не такой образ жизни пытались навязать и у нас, начиная с 90-х годов прошлого века?

Что прежде всего обезличивает человека? Грех, всякий грех, какой бы он ни был, самый как будто незначительный — это то, что омрачает нашу личность, делает ее как бы бессловесной и бессознательной, стирает черты единственности и неповторимости, которые есть в каждом из нас. Это происходит, потому что люди предпочитают некую систему — ценности человека. Но особенно опасным оно становится на той абсолютной глубине, которая присутствует в Церкви. От того, что совершается в Церкви — не только в Ветхом Завете, как мы сегодня слышали, — зависит все остальное. И если Церковь не устоит в чистоте своего исповедания, то никаких препятствий для врага рода человеческого не будет вне Церкви. Мы должны очень внимательно отнестись к сегодняшнему Евангелию и задуматься о тех болезнях, которые могут оказаться смертельными для нас.

Новомученик епископ Дамаскин говорил, что когда придет антихрист, не обязательно все согласятся с его философией. Святые отцы полагают, что печать антихриста не всегда будет одновременно положена на лоб и на руку, но — или на лоб, или на руку. Согласно святому Андрею Кесарийскому тот, кто примет ее на лоб, будет разделять с антихристом образ его мыслей. А тот, кто примет ее на правую руку, признает правоту его действия, его власть, говоря, что позволительно делать это, если только оставаться христианином в душе.

То есть принятие печати антихриста может совершиться таким тонким образом, когда люди, чтобы сохранить свою жизнь, или чтобы сохранить какую-то внешнюю систему, в том числе и Церковь как организацию, будут готовы пойти на страшные жертвы (разве не такое мы видим сейчас на Украине?). Испытания могут быть невыносимы для ума и совести человеческой.

Все, что содержит Церковь — все уставы, все установления, все каноны, — любезно сердцу христианина. Эта организация Церкви, которую Господь хранит Своей крепостью. Но все это существует только ради того, чтобы мы обрели способность увидеть другого человека, как видит его Господь. Может наступить время, когда Церковь, подобно кораблю, попавшему в гибельную бурю, как это описано в книге Деяний апостольских (Деян. 27, 38), должна будет освобождаться от самого драгоценного, что имеет — от пшеницы, — чтобы люди могли спастись.

Самая большая опасность для Церкви, как говорит святой Феофан Затворник, это когда остается только «внешняя видимость», то есть сохранение системы: сохранение постов, например, сохранение чего угодно, всего внешнего, как будто драгоценного и нужного — но когда при этом теряется самое главное. Эта «внешняя видимость», говорит святитель Феофан, есть «тайна беззакония» внутри Церкви. Именно в такой атмосфере внутри Церкви, в храме Божием явится «человек беззакония» и воссядет в нем, выдавая себя за Бога, как свидетельствует апостол Павел. И храмы бесконечно драгоценны, но что они будут значить, если отнимется «удерживающий», то есть благодать Святого Духа?

Во времена жесточайших гонений на нашу Церковь старец архимандрит Лаврентий Черниговский за десятилетия до сегодняшней относительной церковной свободы писал: «Придет время, когда будут обновлять даже закрытые храмы и украшать их не только снаружи, но и внутри, позолотят купола церквей и колоколен. И когда это будет завершено, наступит царство антихриста. Молите Господа, чтобы Он продлил время, чтобы мы могли духовно укрепиться, потому что нас ожидает страшное время. Вы видите, как коварно все готовится. Все храмы будут великолепны как никогда. Но нельзя будет ходить в эти храмы». Разве не это (еще раз скажем) мы видим сейчас на Украине, когда антихристианская государственная власть, как во времена большевистской революции, захватывает храмы, и богослужения в них совершаются безблагодатными — запрещенными или неканонически рукоположенными священниками.

Господь покидает нас, если хранится одна видимость. Будем благодарить Господа за все дивное, что мы принимаем в нашей Церкви, и не забывать сегодняшнего предупреждения Спасителя, предупреждения преподобного Серафима Саровского, что пост и молитва, и все самые добрые дела сами по себе ничего не значат. И что все внешнее в Церкви — это только замечательный строительный материал, золотые кирпичи, из которых можно построить для собственной души тюрьму, а можно построить царский небесный дворец.

Ни через какие правила мы не достигнем спасения. Увлечься можно, как потрясающе сказал святитель Игнатий (Брянчанинов), чем угодно, даже служением Божественной литургии (если она совершается только внешне) — тоже некоей системой — и при этом потерять самое главное. Потому что причащение может совершаться, как мы знаем, не в оправдание и освящение, а в суд и осуждение.

Будем помнить о том, что Господь не оставил нам никакой системы, кроме Своих Божественных заповедей (а евхаристия, все таинства и молитвы даны для того, чтобы мы имели силу жить по этим заповедям) и самой страшной заповеди — о любви, в том числе любви к врагам — ко всякому человеку без исключения. И не будем забывать, что смысл истории (вернее, обессмысливание), заключается в том, что чем ближе мы к ее развязке, тем холоднее и бессердечнее будут становиться люди, ибо «по причине умножения беззакония охладевает любовь».

Самое главное для христианина во все времена — это хранение любви. При этом, где умножается грех, там преизбыточествует благодать, и значит тем более дивной должна быть явлена наша любовь, которая есть не что иное, как плод покаяния в даре Духа Святого, среди бессердечия и жестокости этого мира. Постараемся понять, что единственно этим, и больше ничем, отличается христианин от мира, даже если этот мир, как говорил отец Серафим Роуз, называется иногда христианским, и даже православным.

Протоиерей Александр Шаргунов
Facebook
VK
OK
Telegram
WhatsApp
Отправить на почту
Напечатать

Другие публикации ...

X